Прибыв домой, Агата на пороге сбросила меха и повернулась к горничной. И в голосе ее, и во всем облике ощущалось какое-то лихорадочное беспокойство, глаза возбужденно горели, а внутри, во всем теле, клокотали, прорываясь наружу, чувства.

- Джини, - сказала она. - Я жду гостя. Мистера Картера. Он может появиться здесь с минуты на минуту. Когда он придет, проводи его ко мне.

С этими словами она удалилась к себе в комнату, села и принялась ждать.

Прошло пять минут, десять, пятнадцать, полчаса - напряжение, усугубляемое неопределенностью и ожиданием, росло, чувства и мысли спрессовались воедино, повергнув Агату в состояние оцепенения и пустоты, когда и мозг ее и тело дошли почти до крайнего изнеможения.

Но опустошение нашло выход, ибо Агата достаточно пожила на свете, чтобы обрести известную степень циничности. Она подошла к зеркалу и принялась критически разглядывать себя, в глазах ее застыло холодное, саркастическое выражение.

- Господи, какая же я дура! - проговорила она вслух. - И Сэм был абсолютно прав. Видел бы он меня сейчас - вот бы позабавился! А вообще-то ему наверняка было бы наплевать!..

Она услышала, как дважды хлопнула дверь, и, подняв глаза, встретилась взглядом с Джоном Картером.

Человек, стоявший перед ней, был достоин пристального изучения. Сейчас, при ярком свете, взгляду открывалось многое, что было сокрыто полумраком улицы. Поношенный костюм был ему явно не по плечу, но выглядел чистым, ботинки, некогда коричневые, теперь потерлись и потрескались, рубашка, хоть и белая, была почти непригодна для носки, а зажатая под мышкой замусоленная фетровая шляпа давно потеряла форму.

Но стоило глянуть на его лицо, как все эти детали тут же забывались. Квадратный подбородок, впалые щеки, ровный покатый лоб, безукоризненно прямой нос, но более всего поражала поистине фантастическая горькая насмешка и какая-то мрачная загадочность, читавшаяся во взгляде этих стальных серых глаз.